Философская лирика А.С. Пушкина доклад по теме Литература

Доклад раскрывает тему "Философская лирика А.С. Пушкина".
Презентация поможет подготовится к предмету Литература, может быть полезна как ученикам и студентам, так и преподавателям.
Материал представлен на 28 страницах, оформлен в виде презентации, доступен для скачивания и просмотра онлайн.

Навигация по документу

Страница №1
Философская лирика А.С. Пушкина
Страница №2
Задание:
       Сделать краткий конспект:
Выписать названия стихотворений.
Выписать краткий комментарий стихотворений.
Задание: Сделать краткий конспект: Выписать названия стихотворений. Выписать краткий комментарий стихотворений.
Страница №3
Верите ли вы в судьбу, в рок?
Чувствуете ли вы в себе силы противостоять судьбе?
Верите ли вы в судьбу, в рок? Чувствуете ли вы в себе силы противостоять судьбе?
Страница №4
В лирике Пушкина конца 20-х годов стремительно нарастают философские мотивы: раздумья о жизни и смерти, покаянные настроения, предчувствия новых бурь и тревог:                 
              Снова тучи надо мною
              Собралися в тишине
              Рок завистливый бедою
              Угрожает снова мне… 
Так начинает Пушкин стихотворение "Предчувствие" (1828).
В лирике Пушкина конца 20-х годов стремительно нарастают философские мотивы: раздумья о жизни и смерти, покаянные настроения, предчувствия новых бурь и тревог: Снова тучи надо мною Собралися в тишине Рок завистливый бедою Угрожает снова мне… Так начинает Пушкин стихотворение "Предчувствие" (1828).
Страница №5
ПРЕДЧУВСТВИЕ
     ПРЕДЧУВСТВИЕ
     Снова тучи надо мною
Собралися в тишине;
Рок завистливый бедою
Угрожает снова мне...
Сохраню ль к судьбе презренье?
Понесу ль навстречу ей
Непреклонность и терпенье
Гордой юности моей?
     Бурной жизнью утомленный,
Равнодушно бури жду:
Может быть, еще спасенный,
Снова пристань я найду...
Но, предчувствуя разлуку,
Неизбежный, грозный час,
Сжать твою, мой ангел, руку
Я спешу в последний раз.
     Ангел кроткий, безмятежный,
Тихо молви мне: прости,
Опечалься: взор свой нежный
Подыми иль опусти;
И твое воспоминанье
Заменит душе моей
Силу, гордость, упованье
И отвагу юных дней.
ПРЕДЧУВСТВИЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ Снова тучи надо мною Собралися в тишине; Рок завистливый бедою Угрожает снова мне... Сохраню ль к судьбе презренье? Понесу ль навстречу ей Непреклонность и терпенье Гордой юности моей? Бурной жизнью утомленный, Равнодушно бури жду: Может быть, еще спасенный, Снова пристань я найду... Но, предчувствуя разлуку, Неизбежный, грозный час, Сжать твою, мой ангел, руку Я спешу в последний раз. Ангел кроткий, безмятежный, Тихо молви мне: прости, Опечалься: взор свой нежный Подыми иль опусти; И твое воспоминанье Заменит душе моей Силу, гордость, упованье И отвагу юных дней.
Страница №6
В этом стихотворении исчезает юношеская беззаботность и удивляющая ранее способность поэта находить выход из мрачных настроений,              из роковых вопросов                в радостях жизни,               в любви, в прелести                   и красоте бытия. 
В этом стихотворении исчезает юношеская беззаботность и удивляющая ранее способность поэта находить выход из мрачных настроений,              из роковых вопросов                в радостях жизни,               в любви, в прелести                   и красоте бытия.
В этом стихотворении исчезает юношеская беззаботность и удивляющая ранее способность поэта находить выход из мрачных настроений, из роковых вопросов в радостях жизни, в любви, в прелести и красоте бытия. В этом стихотворении исчезает юношеская беззаботность и удивляющая ранее способность поэта находить выход из мрачных настроений, из роковых вопросов в радостях жизни, в любви, в прелести и красоте бытия.
Страница №7
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
    Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

    Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

    Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.
                                                  26 мая 1828 года.
Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана? Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена? Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана? Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена? Кто меня враждебной властью Из ничтожества воззвал, Душу мне наполнил страстью, Ум сомненьем взволновал?.. Цели нет передо мною: Сердце пусто, празден ум, И томит меня тоскою Однозвучный жизни шум. 26 мая 1828 года.
Страница №8
В стихотворении "Дар напрасный, дар случайный…", помеченном 26 мая 1828 (день рождения поэта), Пушкин пытается понять, зачем Творец наделил его сердце страстью, ум сомненьем, если жизнь "судьбою тайной… на казнь осуждена".
В стихотворении "Дар напрасный, дар случайный…", помеченном 26 мая 1828 (день рождения поэта), Пушкин пытается понять, зачем Творец наделил его сердце страстью, ум сомненьем, если жизнь "судьбою тайной… на казнь осуждена".
           Цели нет передо мною:
           Сердце пусто, празден ум,
           И томит меня тоскою
           Однозвучный жизни шум.
В стихотворении "Дар напрасный, дар случайный…", помеченном 26 мая 1828 (день рождения поэта), Пушкин пытается понять, зачем Творец наделил его сердце страстью, ум сомненьем, если жизнь "судьбою тайной… на казнь осуждена". В стихотворении "Дар напрасный, дар случайный…", помеченном 26 мая 1828 (день рождения поэта), Пушкин пытается понять, зачем Творец наделил его сердце страстью, ум сомненьем, если жизнь "судьбою тайной… на казнь осуждена". Цели нет передо мною: Сердце пусто, празден ум, И томит меня тоскою Однозвучный жизни шум.
Страница №9
Мучительный вопрос о смысле жизни возникает и                      в стихотворении "Стихи, сочиненные во время бессонницы":
Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня,
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня...
Что тревожишь ты меня?
Что ты значишь, скучный шепот?
Укоризна или ропот
Мной утраченного дня?
От меня чего ты хочешь?
Ты зовешь или пророчишь?
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу...
Мучительный вопрос о смысле жизни возникает и в стихотворении "Стихи, сочиненные во время бессонницы": Мне не спится, нет огня; Всюду мрак и сон докучный. Ход часов лишь однозвучный Раздается близ меня, Парки бабье лепетанье, Спящей ночи трепетанье, Жизни мышья беготня... Что тревожишь ты меня? Что ты значишь, скучный шепот? Укоризна или ропот Мной утраченного дня? От меня чего ты хочешь? Ты зовешь или пророчишь? Я понять тебя хочу, Смысла я в тебе ищу...
Страница №10
"Элегия" (1830) – стихотворение об обретенных основах и ценностях жизни. 

Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино — печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.

Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.
"Элегия" (1830) – стихотворение об обретенных основах и ценностях жизни. Безумных лет угасшее веселье Мне тяжело, как смутное похмелье. Но, как вино — печаль минувших дней В моей душе чем старе, тем сильней. Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе Грядущего волнуемое море. Но не хочу, о други, умирать; Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать; И ведаю, мне будут наслажденья Меж горестей, забот и треволненья: Порой опять гармонией упьюсь, Над вымыслом слезами обольюсь, И может быть — на мой закат печальный Блеснет любовь улыбкою прощальной.
Страница №11
Поэт вспоминает "безумных лет угасшее веселье", сравнивает прошлое и настоящее, но помнит и ценит, прежде всего, "печаль минувших дней". Свой путь он представляет полным труда и горя. Но на этом пути главным чувством все-таки оказывается не беспросветность, а надежда:
    Поэт вспоминает "безумных лет угасшее веселье", сравнивает прошлое и настоящее, но помнит и ценит, прежде всего, "печаль минувших дней". Свой путь он представляет полным труда и горя. Но на этом пути главным чувством все-таки оказывается не беспросветность, а надежда:
           Но не хочу, о други, умирать; 
           Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.
    Искусство, любовь, надежда на лучшее будущее – утверждению этих ценностей посвящена "Элегия" (1830):
          Порой опять гармонией упьюсь,
          Над вымыслом слезами обольюсь,
          И может быть – на мой закат печальный
          Блеснет любовь улыбкою прощальной.
Поэт вспоминает "безумных лет угасшее веселье", сравнивает прошлое и настоящее, но помнит и ценит, прежде всего, "печаль минувших дней". Свой путь он представляет полным труда и горя. Но на этом пути главным чувством все-таки оказывается не беспросветность, а надежда: Поэт вспоминает "безумных лет угасшее веселье", сравнивает прошлое и настоящее, но помнит и ценит, прежде всего, "печаль минувших дней". Свой путь он представляет полным труда и горя. Но на этом пути главным чувством все-таки оказывается не беспросветность, а надежда: Но не хочу, о други, умирать; Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать. Искусство, любовь, надежда на лучшее будущее – утверждению этих ценностей посвящена "Элегия" (1830): Порой опять гармонией упьюсь, Над вымыслом слезами обольюсь, И может быть – на мой закат печальный Блеснет любовь улыбкою прощальной.
Страница №12
Размышлениям о неизбежной смерти и о ценностях, которые человек может сохранить перед ее лицом, посвящена другая элегия "Брожу ли я вдоль улиц шумных…" (1829).
Размышлениям о неизбежной смерти и о ценностях, которые человек может сохранить перед ее лицом, посвящена другая элегия "Брожу ли я вдоль улиц шумных…" (1829).
Размышлениям о неизбежной смерти и о ценностях, которые человек может сохранить перед ее лицом, посвящена другая элегия "Брожу ли я вдоль улиц шумных…" (1829). Размышлениям о неизбежной смерти и о ценностях, которые человек может сохранить перед ее лицом, посвящена другая элегия "Брожу ли я вдоль улиц шумных…" (1829).
Страница №13
Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтам.
Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все сойдем под вечны своды —
И чей-нибудь уж близок час.
Гляжу ль на дуб уединенный,
Я мыслю: патриарх лесов
Переживет мой век забвенный,
Как пережил он век отцов.
Младенца ль милого ласкаю,
Уже я думаю; прости!
Тебе я место уступаю:
Мне время тлеть, тебе цвести.
Брожу ли я вдоль улиц шумных, Вхожу ль во многолюдный храм, Сижу ль меж юношей безумных, Я предаюсь моим мечтам. Брожу ли я вдоль улиц шумных, Вхожу ль во многолюдный храм, Сижу ль меж юношей безумных, Я предаюсь моим мечтам. Я говорю: промчатся годы, И сколько здесь ни видно нас, Мы все сойдем под вечны своды — И чей-нибудь уж близок час. Гляжу ль на дуб уединенный, Я мыслю: патриарх лесов Переживет мой век забвенный, Как пережил он век отцов. Младенца ль милого ласкаю, Уже я думаю; прости! Тебе я место уступаю: Мне время тлеть, тебе цвести.
Страница №14
День каждый, каждую годину
Привык я думой провождать,
Грядущей смерти годовщину
Меж их стараясь угадать.
День каждый, каждую годину
Привык я думой провождать,
Грядущей смерти годовщину
Меж их стараясь угадать.
И где мне смерть пошлет судьбина?
В бою ли, в странствии, в волнах?
Или соседняя долина
Мой примет охладелый прах?
И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне все б хотелось почивать.
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
День каждый, каждую годину Привык я думой провождать, Грядущей смерти годовщину Меж их стараясь угадать. День каждый, каждую годину Привык я думой провождать, Грядущей смерти годовщину Меж их стараясь угадать. И где мне смерть пошлет судьбина? В бою ли, в странствии, в волнах? Или соседняя долина Мой примет охладелый прах? И хоть бесчувственному телу Равно повсюду истлевать, Но ближе к милому пределу Мне все б хотелось почивать. И пусть у гробового входа Младая будет жизнь играть, И равнодушная природа Красою вечною сиять.
Страница №15
Стихи прекрасны удивительной щедростью пушкинского сердца, способного приветствовать жизнь,                 уже ничего не требуя от нее для себя:
Стихи прекрасны удивительной щедростью пушкинского сердца, способного приветствовать жизнь,                 уже ничего не требуя от нее для себя:
           И пусть у гробового входа
           Младая будет жизнь играть,
           И равнодушная природа
           Красою вечною сиять. 
Тут высшая форма созерцательно-духовной самоотдачи всей полноте земного бытия, которая для Пушкина прекрасна сама по себе, безотносительно к личным желаниям и притязаниям.
Стихи прекрасны удивительной щедростью пушкинского сердца, способного приветствовать жизнь, уже ничего не требуя от нее для себя: Стихи прекрасны удивительной щедростью пушкинского сердца, способного приветствовать жизнь, уже ничего не требуя от нее для себя: И пусть у гробового входа Младая будет жизнь играть, И равнодушная природа Красою вечною сиять. Тут высшая форма созерцательно-духовной самоотдачи всей полноте земного бытия, которая для Пушкина прекрасна сама по себе, безотносительно к личным желаниям и притязаниям.
Страница №16
Бескорыстная любовь к красоте, молодости     с ее радостями прозвучит в стихотворении и                      в стихотворении "Вновь я посетил…" (1835). 
Бескорыстная любовь к красоте, молодости     с ее радостями прозвучит в стихотворении и                      в стихотворении "Вновь я посетил…" (1835). 
Большая часть элегии посвящена изображению мест,               с которыми связаны             у поэта воспоминания о былом.
Бескорыстная любовь к красоте, молодости с ее радостями прозвучит в стихотворении и в стихотворении "Вновь я посетил…" (1835). Бескорыстная любовь к красоте, молодости с ее радостями прозвучит в стихотворении и в стихотворении "Вновь я посетил…" (1835). Большая часть элегии посвящена изображению мест, с которыми связаны у поэта воспоминания о былом.
Страница №17
...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор — и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я — но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
                       ...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор — и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я — но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
       Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет — уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
...Вновь я посетил Тот уголок земли, где я провел Изгнанником два года незаметных. Уж десять лет ушло с тех пор — и много Переменилось в жизни для меня, И сам, покорный общему закону, Переменился я — но здесь опять Минувшее меня объемлет живо, И, кажется, вечор еще бродил Я в этих рощах. ...Вновь я посетил Тот уголок земли, где я провел Изгнанником два года незаметных. Уж десять лет ушло с тех пор — и много Переменилось в жизни для меня, И сам, покорный общему закону, Переменился я — но здесь опять Минувшее меня объемлет живо, И, кажется, вечор еще бродил Я в этих рощах.        Вот опальный домик, Где жил я с бедной нянею моей. Уже старушки нет — уж за стеною Не слышу я шагов ее тяжелых, Ни кропотливого ее дозора.
Страница №18
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим — и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно, синея, стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогий невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни — там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре... 
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим — и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно, синея, стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогий невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни — там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...
Вот холм лесистый, над которым часто Я сиживал недвижим — и глядел На озеро, воспоминая с грустью Иные берега, иные волны... Меж нив златых и пажитей зеленых Оно, синея, стелется широко; Через его неведомые воды Плывет рыбак и тянет за собой Убогий невод. По брегам отлогим Рассеяны деревни — там за ними Скривилась мельница, насилу крылья Ворочая при ветре... Вот холм лесистый, над которым часто Я сиживал недвижим — и глядел На озеро, воспоминая с грустью Иные берега, иные волны... Меж нив златых и пажитей зеленых Оно, синея, стелется широко; Через его неведомые воды Плывет рыбак и тянет за собой Убогий невод. По брегам отлогим Рассеяны деревни — там за ними Скривилась мельница, насилу крылья Ворочая при ветре...
Страница №19
На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят — одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко, — здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Все тот же их, знакомый уху шорох —
Но около корней их устарелых
(Где некогда все было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ,
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему все пусто. 
                   На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят — одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко, — здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Все тот же их, знакомый уху шорох —
Но около корней их устарелых
(Где некогда все было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ,
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему все пусто.
На границе Владений дедовских, на месте том, Где в гору подымается дорога, Изрытая дождями, три сосны Стоят — одна поодаль, две другие Друг к дружке близко, — здесь, когда их мимо Я проезжал верхом при свете лунном, Знакомым шумом шорох их вершин Меня приветствовал. По той дороге Теперь поехал я и пред собою Увидел их опять. Они всё те же, Все тот же их, знакомый уху шорох — Но около корней их устарелых (Где некогда все было пусто, голо) Теперь младая роща разрослась, Зеленая семья; кусты теснятся Под сенью их как дети. А вдали Стоит один угрюмый их товарищ, Как старый холостяк, и вкруг него По-прежнему все пусто. На границе Владений дедовских, на месте том, Где в гору подымается дорога, Изрытая дождями, три сосны Стоят — одна поодаль, две другие Друг к дружке близко, — здесь, когда их мимо Я проезжал верхом при свете лунном, Знакомым шумом шорох их вершин Меня приветствовал. По той дороге Теперь поехал я и пред собою Увидел их опять. Они всё те же, Все тот же их, знакомый уху шорох — Но около корней их устарелых (Где некогда все было пусто, голо) Теперь младая роща разрослась, Зеленая семья; кусты теснятся Под сенью их как дети. А вдали Стоит один угрюмый их товарищ, Как старый холостяк, и вкруг него По-прежнему все пусто.
Страница №20
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет. 
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет. 
Грусть об уходящей жизни, невеселые мысли о необратимых переменах, приближающих поэта к роковому пределу придают стихотворению элегическую интонацию.
Но вдруг он замечает, что под соснами, около их устарелых корней, "младая роща разрослась".       И грустные чувства, близкие к унынию, внезапно преображаются.
Здравствуй, племя Младое, незнакомое! не я Увижу твой могучий поздний возраст, Когда перерастешь моих знакомцев И старую главу их заслонишь От глаз прохожего. Но пусть мой внук Услышит ваш приветный шум, когда, С приятельской беседы возвращаясь, Веселых и приятных мыслей полон, Пройдет он мимо вас во мраке ночи И обо мне вспомянет. Здравствуй, племя Младое, незнакомое! не я Увижу твой могучий поздний возраст, Когда перерастешь моих знакомцев И старую главу их заслонишь От глаз прохожего. Но пусть мой внук Услышит ваш приветный шум, когда, С приятельской беседы возвращаясь, Веселых и приятных мыслей полон, Пройдет он мимо вас во мраке ночи И обо мне вспомянет. Грусть об уходящей жизни, невеселые мысли о необратимых переменах, приближающих поэта к роковому пределу придают стихотворению элегическую интонацию. Но вдруг он замечает, что под соснами, около их устарелых корней, "младая роща разрослась". И грустные чувства, близкие к унынию, внезапно преображаются.
Страница №21
За два месяца до смерти Пушкин создает стихи ", которые входит в так называемый "каменноостровский цикл" (стихи, написанные летом 1836 года на даче на Каменном острове: "Мирская власть", "Не дорого ценю я громкие права…" (Из Пиндемонти), "Отцы пустынники  и жены непорочны…", "Когда за городом, задумчив, я брожу…", "Я памятник себе воздвиг нерукотворный…"). 
За два месяца до смерти Пушкин создает стихи ", которые входит в так называемый "каменноостровский цикл" (стихи, написанные летом 1836 года на даче на Каменном острове: "Мирская власть", "Не дорого ценю я громкие права…" (Из Пиндемонти), "Отцы пустынники  и жены непорочны…", "Когда за городом, задумчив, я брожу…", "Я памятник себе воздвиг нерукотворный…").
За два месяца до смерти Пушкин создает стихи ", которые входит в так называемый "каменноостровский цикл" (стихи, написанные летом 1836 года на даче на Каменном острове: "Мирская власть", "Не дорого ценю я громкие права…" (Из Пиндемонти), "Отцы пустынники и жены непорочны…", "Когда за городом, задумчив, я брожу…", "Я памятник себе воздвиг нерукотворный…"). За два месяца до смерти Пушкин создает стихи ", которые входит в так называемый "каменноостровский цикл" (стихи, написанные летом 1836 года на даче на Каменном острове: "Мирская власть", "Не дорого ценю я громкие права…" (Из Пиндемонти), "Отцы пустынники и жены непорочны…", "Когда за городом, задумчив, я брожу…", "Я памятник себе воздвиг нерукотворный…").
Страница №22
В произведениях Пушкина, написанных в эти трудные для него годы, отчетливо видны те мысли, которые волновали его: о месте художника, творца в жизни, о свободе творчества. 
В произведениях Пушкина, написанных в эти трудные для него годы, отчетливо видны те мысли, которые волновали его: о месте художника, творца в жизни, о свободе творчества. 
Обращаясь к поэту, Пушкин писал:
                               ...дорогою свободной
    Иди, куда влечет тебя свободный ум.
В стихотворении «Из Пиндемонти»                     он утверждал право творца на свободу творчества.
В произведениях Пушкина, написанных в эти трудные для него годы, отчетливо видны те мысли, которые волновали его: о месте художника, творца в жизни, о свободе творчества. В произведениях Пушкина, написанных в эти трудные для него годы, отчетливо видны те мысли, которые волновали его: о месте художника, творца в жизни, о свободе творчества. Обращаясь к поэту, Пушкин писал: ...дорогою свободной Иди, куда влечет тебя свободный ум. В стихотворении «Из Пиндемонти» он утверждал право творца на свободу творчества.
Страница №23
Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это, видите ль, слова, слова, слова 
Иные, лучшие, мне дороги права;
Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не все ли нам равно? Бог с ними.
                Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! вот права... 
Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это, видите ль, слова, слова, слова 
Иные, лучшие, мне дороги права;
Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не все ли нам равно? Бог с ними.
                Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! вот права...
Не дорого ценю я громкие права, От коих не одна кружится голова. Я не ропщу о том, что отказали боги Мне в сладкой участи оспоривать налоги Или мешать царям друг с другом воевать; И мало горя мне, свободно ли печать Морочит олухов, иль чуткая цензура В журнальных замыслах стесняет балагура. Все это, видите ль, слова, слова, слова Иные, лучшие, мне дороги права; Иная, лучшая, потребна мне свобода: Зависеть от царя, зависеть от народа — Не все ли нам равно? Бог с ними.                 Никому Отчета не давать, себе лишь самому Служить и угождать; для власти, для ливреи Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи; По прихоти своей скитаться здесь и там, Дивясь божественным природы красотам, И пред созданьями искусств и вдохновенья Трепеща радостно в восторгах умиленья. Вот счастье! вот права... Не дорого ценю я громкие права, От коих не одна кружится голова. Я не ропщу о том, что отказали боги Мне в сладкой участи оспоривать налоги Или мешать царям друг с другом воевать; И мало горя мне, свободно ли печать Морочит олухов, иль чуткая цензура В журнальных замыслах стесняет балагура. Все это, видите ль, слова, слова, слова Иные, лучшие, мне дороги права; Иная, лучшая, потребна мне свобода: Зависеть от царя, зависеть от народа — Не все ли нам равно? Бог с ними.                 Никому Отчета не давать, себе лишь самому Служить и угождать; для власти, для ливреи Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи; По прихоти своей скитаться здесь и там, Дивясь божественным природы красотам, И пред созданьями искусств и вдохновенья Трепеща радостно в восторгах умиленья. Вот счастье! вот права...
Страница №24
Тема свободы – одна из важнейших в его творчестве. Ему хотелось на волю, в деревню. Он писал жене: «Ты разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне? Что мне веселее в нем жить между пасквилями и доносами?»
Тема свободы – одна из важнейших в его творчестве. Ему хотелось на волю, в деревню. Он писал жене: «Ты разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне? Что мне веселее в нем жить между пасквилями и доносами?»
И у него вырывались щемящие душу строки:
Пора, мой друг, пора,
Покоя сердце просит...
Тема свободы – одна из важнейших в его творчестве. Ему хотелось на волю, в деревню. Он писал жене: «Ты разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне? Что мне веселее в нем жить между пасквилями и доносами?» Тема свободы – одна из важнейших в его творчестве. Ему хотелось на волю, в деревню. Он писал жене: «Ты разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне? Что мне веселее в нем жить между пасквилями и доносами?» И у него вырывались щемящие душу строки: Пора, мой друг, пора, Покоя сердце просит...
Страница №25
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит — Летят за днями дни, и каждый час уносит Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем. На свете счастья нет, но есть покой и воля. Давно завидная мечтается мне доля — Давно, усталый раб, замыслил я побег В обитель дальную трудов и чистых нег. Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит — Летят за днями дни, и каждый час уносит Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем. На свете счастья нет, но есть покой и воля. Давно завидная мечтается мне доля — Давно, усталый раб, замыслил я побег В обитель дальную трудов и чистых нег.
Страница №26
В рукописи имеется план продолжения стихотворения:
    В рукописи имеется план продолжения стихотворения:
    «Юность не имеет нужды в at home1 , зрелый возраст ужасается своего уединения. Блажен, кто находит подругу, — тогда удались он домой.
    О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню — поля, сад, крестьяне, книги; труды поэтические — семья, любовь etc. — религия, смерть».
    Обращено к жене. Написано, вероятно, летом 1834 г. в связи с неудавшейся попыткой выйти в отставку и уехать в деревню. То же душевное состояние отразилось в письмах этого времени к жене.
 
1 в своем доме (англ.).
В рукописи имеется план продолжения стихотворения: В рукописи имеется план продолжения стихотворения: «Юность не имеет нужды в at home1 , зрелый возраст ужасается своего уединения. Блажен, кто находит подругу, — тогда удались он домой. О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню — поля, сад, крестьяне, книги; труды поэтические — семья, любовь etc. — религия, смерть». Обращено к жене. Написано, вероятно, летом 1834 г. в связи с неудавшейся попыткой выйти в отставку и уехать в деревню. То же душевное состояние отразилось в письмах этого времени к жене.   1 в своем доме (англ.).
Страница №27
Такой путь за свою короткую жизнь прошел Пушкин в философской лирике. На этом пути он простился с романтическим мировосприятием, с "безумными летами", пережил духовный кризис, но обрел гармонию с миром, Дом, пришел к пониманию того, что есть "самостоянье человека", в его сознании соединились жизнь, смерть и бессмертие.
Такой путь за свою короткую жизнь прошел Пушкин в философской лирике. На этом пути он простился с романтическим мировосприятием, с "безумными летами", пережил духовный кризис, но обрел гармонию с миром, Дом, пришел к пониманию того, что есть "самостоянье человека", в его сознании соединились жизнь, смерть и бессмертие.
Такой путь за свою короткую жизнь прошел Пушкин в философской лирике. На этом пути он простился с романтическим мировосприятием, с "безумными летами", пережил духовный кризис, но обрел гармонию с миром, Дом, пришел к пониманию того, что есть "самостоянье человека", в его сознании соединились жизнь, смерть и бессмертие. Такой путь за свою короткую жизнь прошел Пушкин в философской лирике. На этом пути он простился с романтическим мировосприятием, с "безумными летами", пережил духовный кризис, но обрел гармонию с миром, Дом, пришел к пониманию того, что есть "самостоянье человека", в его сознании соединились жизнь, смерть и бессмертие.
Страница №28
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу.
    И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу.
    И милость к падшим призывал.
И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокий век восславил я свободу. И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокий век восславил я свободу. И милость к падшим призывал.